Недалеко от Задумчивого полулежал на земле нищий калека с неприятным выражением лица.

Сострадательный Перикл бросил ему монету, но лицо нищего приняло еще более неприятное выражение и, казалось, он пробормотал сквозь зубы какую-то брань.

Когда путники прошли около половины дороги, перед их взорами появился городской Акрополь и изображение Афины Паллады ярко засверкало в лучах вечернего солнца. Ясно видна была ее покрытая шлемом голова, поднятое копье и большой щит, на который опиралась она левой рукой. На скате горы сверкала ослепительным блеском золотая голова Горгоны, помещенная туда одним богатым афинянином.

С этой минуты удивительная перемена произошла на лице скульптора, казалось, что он поменялся ролями со своим спутником. По дороге из города в гавань он шел в возбужденном состоянии, со сверкающими глазами, тогда как его спутник шел молча и серьезно, почти безучастно глядя вокруг себя, теперь же, при возвращении, скульптор шел ускоренными шагами, не спуская сверкающего взгляда с Акрополя, тогда как его спутник лениво следовал за ним. Казалось, что изображение его богини странно возбуждало Фидия после того, что он видел в Пирее.

Там он видел перед собой полезное.

Шум гавани, торговое движение как будто подавляли его артистическую душу, он умел ценить все это, но оно мешало ему в стремлении к неосуществленному идеалу, которым была полна его душа. Теперь, когда перед ним появился Акрополь, он, казалось, весь преобразился и с таким выражением глядел на сверкающую вершину горы, что Перикл уже хотел спросить о причине этого удивительного внимания.

- Отец, - сказал в эту минуту мальчик, шедший впереди них, обращаясь к своему спутнику, пожилому человеку, и внимательно глядя своими черными глазами на сверкающую вершину Акрополя, - отец, у нас одних есть защищающая город богиня Паллада или она есть и у других людей?