"На эти деньги можно превратить Афины в первый город Эллады", думали некоторые из сановников, окружавших Перикла.

"На эти деньги можно усилить морские владения Афин, покорить Сицилию и Египет, Персию и Спарту", - думал трирарх.

"Сколько празднеств и зрелищ можно было бы устроить на эти деньги", думал народ, наполнявший каменные террасы гавани.

"На эти деньги можно было бы построить чудный храм и воздвигнуть прекрасную статую", - думал Фидий.

Что же думал Перикл Олимпиец? В его голове, только в одной его, соединялись _в_с_е _э_т_и _м_ы_с_л_и_...

Мулы, предназначенные для того, чтобы везти сокровища из гавани в город, тронулись в путь, сопровождаемые мечтами афинян. И когда толпа несколько разошлась, Перикл и Фидий двинулись в обратный путь. Так как большая часть народа отправилась вслед за сокровищем, то улицы Пирея опустели так, что единичные фигуры бросались в глаза.

На мраморной плите одного из памятников, помещавшихся в стороне от дороги, сидели двое мужчин, поглощенные оживленным разговором, на лице одного выражалось спокойное достоинство мудреца, тогда как черты другого были мрачны, а в глазах светилось фантастическое упорство.

Проходивший мимо Перикл поклонился последнему с ласковой улыбкой, на которую тот ответил резким и враждебным взглядом.

Пройдя немного далее, путники увидели стоящего посередине дороги молодого человека, погруженного в глубокую задумчивость. Казалось, он забыл весь окружавший его мир или потерял его из-под ног и думал о том, где бы найти новый. У него были странные, нельзя сказать, чтобы неприятные, черты лица, тогда как взгляд был устремлен в землю.

- Это один из моих учеников, - сказал Фидий, обращаясь к своему спутнику, ударив по плечу задумчивого, чтобы обратить на себя его внимание, - хороший, но удивительный юноша, один день он работает усердно, а на следующий день исчезает неизвестно куда. Стоять таким образом, погруженным в задумчивость, его обычная привычка.