— «Амфитрида»!

— «Амфитрида» с сокровищем Делоса!

— «Амфитрида» с кассой союза!

— Итак, Перикл перевез его сюда, что скажут на это союзники!

— Что могут они сказать, мы стоим во главе их, мы их защищаем, мы посылаем в их гавани наши триремы, мы ведем их войны, они же должны давать деньги, то, что мы зарабатываем — наша собственность.

Когда судно приблизилось, донеслись звуки флейты. «Амфитрида», как и все государственные афинские корабли, управлялась звуками флейты. На скамьях гребцов раздавалось пение, сливавшееся с плеском волн. На носу корабля ярко сверкало позолоченное изображение морской богини, имя которой носил корабль.

Пение, звуки флейты и плеск моря были заглушены громкими, радостными криками народа, в ответ донеслись веселые крики моряков. Звуки флейты замолкли, весла перестали двигаться, корабль остановился. Раздался скрип канатов, звон цепей, стук о палубу. Якорь был брошен, паруса спущены, с берега на корабль перекинут трап.

Несколько афинских вельмож стояли на самом краю береговой дамбы. К ним подошел Олимпиец Перикл и сказал несколько слов. Звук его голоса привлекал своей необычностью. Даже те, кто не знал его, узнали теперь — не все афиняне хорошо знали его в лицо, но зато все отлично знали его голос.

Несколько человек поднялись по лестнице на палубу корабля. Через некоторое время из трюма была вынесена пара больших бочек и перенесена на берег, где уже ожидали мулы.

Трирарх вышел на берег и заговорил с Периклом.

«Амфитрида» привезла золото, деньги всего афинского союза. Она приплыла с Делоса, со звезды морей, в могущественные Афины по требованию Перикла, чтобы превратиться из общих денег союза в дань, взимаемую с городов и островов. Всякое сокровище окружено таинственной прелестью, оно возбуждает надежды и в то же время внушает опасение.